Студенчество Н.Е.Жуковского

Московский университет — старейший источник науки и просвещения в нашей стране. Он был основан в 1755 году. Самое близкое участие в организации университета принимал гениальный русский ученый, поэт, философ и инженер Михаил Васильевич Ломоносов. Подготовленное Ломоносовым «письмо об учреждении Московского университета» легло в основу проекта об организации университета. Разработанный Ломоносовым план учебной деятельности университета был принят правительством почти без всяких изменений.

Открытие Московского университета состоялось 7 мая 1755 года в доме бывшей аптеки у так называемых Воскресенских ворот (теперь на этом месте находится Государственный Исторический музей). По совету Ломоносова при университете были организованы три факультета: юридический с тремя профессорами, медицинский с тремя профессорами и философский, на котором были четыре профессора. По уставу университета философский факультет включал весь цикл физико-математических наук.

Николай Егорович Жуковский в студенческие годы

Николай Егорович Жуковский в студенческие годы

В университетском уставе, утвержденном 23 января 1755 года (День 23 января, когда был подписан акт об утверждении Московского университета, обычно считают днем основания университета, хотя официальное открытие его состоялось 7 мая 1755 года) законодательным актом, мы можем прочесть, что один из четырех профессоров философского факультета должен обучать «физике экспериментальной и теоретической». В более поздних документах (1765) задачи философского факультета представляются таким образом: «В оном обучают философским и словесным наукам, математике и другим знаниям, которые не только разум человеческий очистить и просветить, но и в ежедневных потребностях наиочевиднейшее действие и в государстве много добра произвести могут. Здесь должно показывать основания камерных, коммерческих, полицейских, горных и мануфактурных дел и студентов технически и практически руководствовать, каким образом они, отчасти по примеру других народов, отчасти же по внутреннему состоянию их отечества, силы государства сохранять, умножать и ими пользоваться, а через искусное упражнение в камерных, коммерческих, полицейских, горных, мануфактурных делах богатство по всем состояниям государства распространять должны».

Преподавание механики в Московском университете сначала вел немец Рост И, А. (с 1757 по 1791 год). Это был весьма посредственный ученый, но незаурядный коммерсант. Он вел преподавание все 34 года по элементарному учебнику Вейдлера, изданному на латинском языке, ничего к нему не добавляя. После Роста преподавание механики на более высоком научном уровне с привлечением основ дифференциального и интегрального исчислений вели русские ученые М. И. Панкевич (с 1791 по 1812 год), Ф. И, Чумаков (с 1813 по 1832 год), Д. И. Перевощиков (с 1832 по 1834 год) и Н. Д. Брашман (с 1834 по 1864 год).

История Московского университета отражает в себе историю нашего отечества. Прогресс народного хозяйства в XIX веке и рост национального самосознания русского народа после Отечественной войны 1812 года в очень сильной степени содействовали развитию всех факультетов университета. В известном произведении «Былое и думы» Герцен писал:

«Московский университет вырос в своем значении вместе с Москвою после 1812 года; разжалованная императором Петром из царских столиц, Москва была произведена императором Наполеоном (сколько волею, а вдвое того неволею) в столицы народа русского. Народ догадался по боли, которую чувствовал при вести о ее занятии неприятелем, о своей кровной связи с Москвой. С тех пор началась для нее новая эпоха. В ней университет больше и больше становился средоточием русского образования. Все условия для его развития были соединены — историческое значение, географическое положение и отсутствие царя.
Сильно возбужденная деятельность ума в Петербурге после Павла мрачно замкнулась 14 декабрем. Явился Николай с пятью виселицами, с каторжной работой, белым ремнем и голубым Бенкендорфом.
Все пошло назад, кровь бросилась к сердцу, деятельность, скрытая снаружи, закипала, таясь изнутри. Московский университет устоял и начал первый вырезываться из-за всеобщего тумана. Государь его возненавидел с Полежаевской истории. Он... велел студентов одеть в мундирные сюртуки, велел им носить шпагу, потом запретил носить шпагу; отдал Полежаева в солдаты за стихи... посадил князя С. М. Голицина попечителем и не занимался больше «этим рассадником разврата» ...Но, несмотря на это, опальный университет рос влиянием: в него, как в общий резервуар, вливались юные силы России».

В XIX веке, после того как руководство преподаванием механики возглавил Д. И. Перевощиков, высокий уровень развития физико-математического факультета стал особенно заметным. Появились первые учебники по механике, написанные профессорами Московского университета.

В 1864 году по инициативе Н. Д. Брашмана при университете был создан кружок любителей математических наук; позднее из этого кружка выросло Московское математическое общество. В числе его первых членов были учителя Жуковского — механики Ф. Л. Слудский и А. Ю. Давыдов, а также математик-геометр В. Я. Цингер.

Характеризуя московскую механическую школу в своей речи, произнесенной на юбилее в 1911 году, Н, Е. Жуковский говорил: «Я хочу воскресить перед вами образы моих незабвенных учителей и поговорить с вами об ученых трудах моих дорогих товарищей и учеников. Я поступил в Московский университет в 1864 году. Этот год совпал с годом оставления профессорской службы Николаем Дмитриевичем Брашманом. Мне не пришлось его слушать, но от моего покойного товарища Ф. Е. Орлова я очень много слышал о Брашмане. Николай Дмитриевич Брашман был человеком большой эрудиции, с живым интересом следившим за развитием математики. К своим ученикам, особенно даровитым, он относился с чрезвычайным вниманием».

Во время пребывания Жуковского в университете лекции по теоретической механике вели параллельно Ф. А. Слудский и В. Я. Цингер. Н. Е. Жуковский слушал главным образом лекции Слудского. Изложение Слудского было сжато, ясно, последовательно. Единым аналитическим методом он охватывал всю теоретическую механику. Жуковский писал: «...Ф, А. Слудский выработал стройный курс аналитической механики, который в 1881 году был им напечатан под названием «Курс теоретической механики». В сжатой и ясной форме излагались в этом курсе основные идеи аналитической механики Лагранжа. Правда, слушание этого курса казалось нам сначала трудным, но впоследствии мы оценили в нем единство метода и стройность и дружными аплодисментами благодарили своего профессора на нашей последней лекции четвертого курса... Он не любил выставлять на вид свои заслуги, не любил говорить о пользе, которую он приносил окружающим его людям. Но ученики Ф. А. Слудского высоко ценят эту пользу и надолго сохранят в своем сердце глубокую благодарность незабвенному учителю».

Жуковскому приходилось в университете слушать лекции математика-геометра В. Я. Цингера. В лекциях этого ученого на первый план выступали геометрические элементы. Трудные аналитические теоремы Цингер доказывал геометрическим методом чрезвычайно наглядно и ясно, вскрывая все основные качественные стороны изучаемых движений.

Пребывание Н. Е. Жуковского в университете совпало со временем защиты диссертаций на степень доктора математических наук Давыдовым, Слудским и Цингером. Все эти работы были посвящены быстро развивающейся в то время науке гидромеханике. Особенно большое впечатление на Жуковского произвела защита докторской диссертации Цингера: «На меня особое впечатление произвела последняя работа. Стремление ученого дать детальный образ рассматриваемого движения, указать, как видоизменяется каждая частица движущейся жидкости, мне очень понравилось, и, может быть, эта работа натолкнула меня на мое первое сочинение «Кинематика жидкого тела». Я с благодарностью вспоминаю теперь двух моих учителей — Ф. А. Слудского и В. Я. Цингера, из которых один разъяснил нам широкое значение общих аналитических методов, а другой указал силу геометрических толкований рассматриваемых явлений».

В 1863 году был введен новый университетский устав, регламентировавший все основные стороны университетской жизни. Этот устав был более демократичным и прогрессивным по сравнению с предыдущими уставами университетов, и его введение отражало, с одной стороны, развитие освободительного движения после крестьянской реформы и, с другой стороны, требования растущей промышленности России.

«Если, — писал Ленин, — бросить общий взгляд на изменение всего уклада российского государства в 1861 году, то необходимо признать, что это изменение было шагом по пути превращения феодальной монархии в буржуазную монархию. Это верно не только с экономической, но и с политической точки зрения». Реформы этого периода в области суда, местного самоуправления и т. п., так же как и реформа университетской жизни, при всей их половинчатости и незавершенности способствовали развитию капитализма в России.

Устав 1863 года давал некоторые права коллегии профессоров. Центральным органом университета становился совет университета, состоящий из заслуженных, ординарных и экстраординарных профессоров. Совет распределял научные дисциплины по факультетам, определял порядок их преподавания, присуждал ученые степени, выдавал награды и объявлял конкурсы для замещения вакантных кафедр.

Реформа университетского устава в 1863 году способствовала развитию научной мысли в России. Были созданы возможности для проникновения в университет передовых естественнонаучных теорий. Среди русской интеллигенции все большим вниманием пользуются материалистические веяния. Растет интерес к точным, физико-математическим наукам. Значительно расширяется круг реальных задач, которые должны решать ученые-механики.

Ближайшими товарищами Н. Е. Жуковского в годы пребывания студентом Московского университета были М. А. Щукин, В. В. Преображенский и Н. Н. Шиллер, впоследствии известные профессора нашей страны.

Н. Е. Жуковский в студенческие годы обладал ограниченными материальными средствами и для обеспечения жизни в столице занимался вместе со своим товарищем М. А. Щукиным изданием лекций своих профессоров. Однако учебные успехи Жуковского не были выдающимися. В архивах Московского университета сохранился один документ — письмо ректора от 9 ноября 1867 года. В этом письме по формальным соображениям Жуковскому, тогда студенту четвертого курса, было отказано в назначении стипендии им. Ломоносова.

Гораздо выше Жуковского по успехам стояли его товарищи Преображенский и Шиллер. После окончания университета и Преображенский, и Шиллер были оставлены при университете для подготовки к профессорскому званию. Жуковский после окончания университета начал думать о реализации своей юношеской мечты — поступлении в Институт инженеров путей сообщения в Петербурге.

Таким образом, в годы студенчества Н. Е. Жуковский не проявил своих выдающихся способностей в области механики. Его университетские учителя не увидели в нем будущую гордость русской науки. Есть все основания утверждать, что Жуковский в те годы стремился к техническому инженерному образованию. Его мечтой по-прежнему был Петербургский институт путей сообщения. Господствовавшая аналитическая школа и в преподавании, и в научной работе физико-математического факультета университета не затрагивала глубоко самых сокровенных струн творческого дарования Жуковского. Аналитическая школа давала, конечно, определенную математическую культуру и дисциплину ума, но, несомненно, несла в себе значительную долю схоластики и формализма. Все это было далеко от образного, конкретного, реального мышления Жуковского. Геометрическая наглядность, стремление к эксперименту, непосредственное наблюдение реально протекающих процессов, стремление овеществить, моделировать теоретические рассуждения — вот что характерно для творческого мышления Н. Е. Жуковского. Университетская механика стиля аналитической школы Лагранжа — Остроградского не могла удовлетворить запросов Николая Егоровича.

Годы с 1864 по 1870 были для Жуковского, несомненно, годами исканий. Сомнения в выборе будущей профессии, колебания между научной деятельностью и деятельностью инженера, попытки самостоятельного инженерно-технического творчества, стремление изобретать различные машины как нельзя лучше характеризуют эти искания.

После окончания университета осенью 1868 года Жуковский решил осуществить мечту своей юности и поступает в Петербургский институт инженеров путей сообщения. Как видно из сохранившихся писем этого периода, большую роль в принятии такого решения сыграл студенческий товарищ Николая Егоровича—М. А. Щукин.

Петербургский институт инженеров путей сообщения был в XIX столетни одним из лучших высших технических учебных заведений нашей страны. Самым выдающимся профессором этого института был в то время профессор О. И. Сомов, занимавший кафедру теоретической механики. Другие профессора не являлись крупными учеными и ценились главным образом за свои практические знания.

Преподавание в Институте инженеров путей сообщения радикально отличалось от преподавания в Московском университете. Следуя учебным планам Парижской политехнической школы, на первых двух курсах главное внимание уделяли начертательной геометрии, черчению и геодезии.

Приехал Н. Е. Жуковский в Петербург с радужными надеждами. Сохранилось одно его письмо к родным от 13 октября 1868 года, где он писал: «Вот уже третий день, как я переселился в нашу северную столицу, и все медлил вам писать, потому что ожидал своего окончательного определения в студенты института. Вчера сообщили мне, что я буду принят и утвержден на первой конференции, но тем не менее могу посещать лекции с понедельника. Лекции эти не очень важны: вся суть в одном черчении; на него-то я и намерен исключительно приналечь. Нельзя быть хорошим инженером, не умея чертить. «Щука» (так Николай Егорович называл своего товарища по университету М. А. Щукина) мне много помогал в эти три дня. Пользуясь его советами, я уже могу кое-как владеть инструментами. В понедельник я подал инспектору одну эпюру. Не знаю, как она удастся. Директор института Соболевский наговорил целую тьму о той блистательной участи, которая ожидает хорошего инженера. Вот все, что я могу вам рассказать о делах в институте».

Поскольку можно судить по письмам и более поздним рассказам Николая Егоровича, преподавание в Институте путей сообщения велось все же достаточно шаблонно. Строгая аналитическая школа, пройденная в Московском университете, побуждала критически воспринимать постановку преподавания в Путейском институте.

Николай Егорович не был освобожден от сдачи тех научных дисциплин, которые он изучал в университете. Ему пришлось заниматься одновременно по большому числу предметов. Все это мешало сосредоточиться на основных и новых для Жуковского предметах — черчении и геодезии. Успехи по этим предметам были весьма слабые. Жуковский не мог сдать экзамена по геодезии и очень сильно отстал по черчению. Кроме того, петербургский климат оказался неподходящим для здоровья Николая Егоровича, в осеннем семестре он часто и продолжительно болел.

После отклонения преподавателями института ряда его чертежей Н. Е. Жуковский решил распрощаться с Петербургом и весной 1869 года уехал в Орехово, где на летние каникулы, по обыкновению, собралась вся семья Жуковских. До осени 1870 года Жуковский частью жил в Москве, частью у родителей в Орехове.

Нужно было решать, как же быть дальше. Чрезвычайно характерно для настроений Жуковского в то время одно из его писем Щукину, написанное осенью 1869 года:
«До сих пор я не стал на определённую почву относительно своего будущего. Занимаюсь математикой и читаю институтские лекции. Полагаю, что ты составил плохое мнение о моем характере. Сообщаю тебе об одном своем открытии: я совершенно сочинил нивелировочную машину на началах прочных и несхожих с теми, которые тебе известны. Важность и удобство этой машины так велики в моих глазах, что, несмотря на всю скудность финансов, я решился ее сделать на собственный счет. В следующем письме подробно опишу тебе ее устройство и приложу рисунки. Теперь скажу только, что она может быть привинчена к экипажу и будет показывать на каком угодно расстоянии высоту местности с точностью 1/1000. Эта проклятая машина совершенно вскружила мне голову. Я отбился даже от математики, только и думаю о ней».

В письме от 12 января 1870 года Жуковский писал Щукину в Петербург: «Я писал тебе, что все это время занимался праздными выдумками. Они состояли главным образом в изобретении графической геодезической мащины. Осенью у меня уже был готов проект машины, наносящей вертикальный профиль местности. Но машина эта была очень длинна и должна была стоить порядочную сумму. Поэтому я отложил исполнение ее в сторону и занялся усовершенствованиями. Теперь я узнал, что осенью же уже была изобретена подобная машина и пущена в ход. Какой-то франт подал ее военному министру и выхлопотал себе привилегию (в военном деле такая машина еще нужнее, чем в инженерном). Теперь машина уже в продаже. Она стоит около 1000 рублей экз. и длиною в три сажени. Исполнительный механизм в ней такой же, какой был выдуман мною сначала. Несмотря на подобный конкурс, я не унываю. Я теперь уже вполне приготовил проект универсальной геодезической машины».

В этот же период времени Н. Е. Жуковский усердно занимался математикой и практической механикой. Занятия шли вполне успешно. Теоретическая механика и ее приложения к техническим вопросам все более и более привлекали Жуковского. Он проработал почти все крупные и обстоятельные сочинения по механике. Сопоставления учебников по прикладной механике с теми знаниями, которые были получены в Московском университете, изучение проблем, выдвигаемых развивающейся техникой, собственный опыт творческой исследовательской работы над изобретениями позволили Николаю Егоровичу откристаллизовать свое призвание. Он решил избрать профессию научного работника по механике и сдавать магистерские экзамены в Московском университете.

Живя в Москве, Жуковский поддерживался только частными уроками, от которых, как он писал Щукину, получал 50 рублей в месяц. Магистерские экзамены он собирался сдавать по прикладной математике. В письме от 26 января 1870 года к Щукину Жуковский писал: «Не знаю, получил ли ты письмо, которое я написал тебе две недели тому назад. В нем я описал тебе свое намерение держать в начале будущего академического года экзамены на магистра прикладной математики. Этим своим решением я вполне доволен, хотя ты, может быть, найдешь его не очень-то практичным. Механиком-теоретиком я сделаюсь хорошим, тогда как практиком едва ли мог быть».

Таким образом, неудачи, сопутствовавшие изобретательской работе Жуковского над всевозможными машинами, его самостоятельные успешные занятия по физико-математическим дисциплинам позволили окончательно определить направление будущей деятельности Жуковского.

Очень хорошо передает настроения Н. Е. Жуковского его письмо от 16 апреля 1870 года:
«...Я еду завтра поутру в деревню; погода стоит у нас такая прекрасная, что никак не утерпеть не подышать деревенским весенним воздухом. На Фоминой неделе я возвращусь опять в Москву и побуду в ней до первых чисел мая, чтобы покончить некоторые свои уроки, а там и совсем переберусь в деревню; буду себе заниматься на спокое. Я запасся многими книгами, купил даже себе Редтенбахера, за которого дал 20 рублей. Удивительно прекрасная и полная механика, не Вейсбаху чета. Теперь я дал себе слово серьезно заниматься и отложил на время выполнение всевозможных выдумок, на которые истрачивал немало времени. Прежде всего нужно знание и знание; я убедился, что всевозможные мои машины (а их накопилась порядочная куча), и нивелировочная, и филейная, и чулочная, имеют пока только схематическое существование, и для приведения их в исполнение нужно иметь более практического знания, нежели имею я; машины-то выйдут, да выйдут совсем горевые, тогда как по мысли, бог знает, куда лезут...»

В те годы все научные работники по разделу прикладной математики обычно начинали свою преподавательскую деятельность с уроков в средней школе (гимназии). Николай Егорович пошел по тому же пути. С 15 августа 1870 года он занял место преподавателя физики во 2-й московской женской гимназии вместо уехавшего в Одессу профессора физики Н. А. Умова.

Магистерские экзамены Жуковский сдавал на физико-математическом факультете Московского университета в весеннем полугодии 1871 года. Всех экзаменов было три: прикладная механика, теоретическая механика и чистая математика. Экзамены были сданы успешно, и Жуковский сделался так называемым магистрантом по прикладной математике. Звание магистранта позволяло получить место преподавателя в высшем учебном заведении.

18 ноября 1871 года педагогическим советом Московского высшего технического училища Н. Е. Жуковский был избран преподавателем математики, а начиная с 1872 года Жуковский получил уроки механики в Московской практической академии коммерческих наук. В 1874 году в Московском высшем техническом училище освободилась кафедра аналитической механики, и с 14 сентября 1874 года Жуковский утверждается доцентом по кафедре аналитической механики. Началась плодотворная и целеустремленная научно-педагогическая деятельность Жуковского.