Гимназические годы

Николай Егорович Жуковский родился 17 января 1847 года в деревне Орехово Владимирской губернии.

Отец Николая Егоровича работал в то время инженером на строительстве Московско-Нижегородской шоссейной дороги. Он был талантливым инженером, воспитанником Петербургского института путей сообщения. Знание дела, добродушие и честность создали ему авторитет среди строительных рабочих, но мало способствовали его служебной карьере. А после того как инженер Жуковский отказался признать годными совершенно недоброкачественные строительные материалы, начальство предложило ему подать в отставку. Государственная служба Егора Ивановича (так звали отца Николая Егоровича) на этом закончилась, и почти всю свою дальнейшую жизнь до 1881 года он работал управляющим имениями богатых помещиков Зубовых и Оболенских, недалеко от деревни Орехово.

Детские годы, проведенные Николаем Егоровичем в Орехове, зародили у него сыновнюю привязанность к этой небольшой деревушке среднерусской равнины. Всю жизнь Николай Егорович с величайшим удовольствием проводил свой летний отпуск в Орехове, купался в Ореховском пруду и целыми днями бродил с ружьем по глухим окрестным лесам. Первые опыты по определению подъемной силы были проведены Жуковским в начале XX века за околицей деревни Орехово. Многие научные работы получили первоначальное оформление в ореховском домике большой и дружной семьи Жуковских.

В 1854 году для подготовки в гимназию Николая Егоровича и его старшего брата Ивана был приглашен домашний учитель, студент Московского университета А. X. Репман. Он обладал незаурядными способностями, хорошим знанием иностранных языков и страстной любовью к естественным наукам. Репман возбудил в своих учениках интерес к занятиям, несложным опытам по физике и химии; он всячески поощрял стремление воспитанников к изучению явлений природы.

Дети вместе со своим учителем собирали гербарии, часто ходили на охоту, много читали русских и иностранных классиков. Особой любовью пользовался Диккенс и его бессмертные «Записки Пиквикского клуба», а позднее «Воздушный корабль» Жюля Верна. Когда Николай Егорович стал всемирно известным ученым, в его научной библиотеке на почетном месте всегда стояла книга «Воздушный корабль» Жюля Верна.

К осени 1857 года домашняя подготовка в гимназию была закончена и Жуковские (братья — Иван и Николай) поехали с матерью Анной Николаевной в Москву держать вступительные экзамены.

В феврале 1858 года Н. Е. Жуковский поступил в четвертую московскую гимназию, где, начиная с III класса, он выделился как лучший ученик по алгебре, геометрии и естественным наукам. Очень трудно давались Николаю Егоровичу иностранные языки, особенно латынь и немецкий.

В то время при московских гимназиях, которых было всего четыре, имелись пансионы для гимназистов. Все гимназисты, жившие в пансионе, делились на «благородных» и разночинцев. Благородные платили в год 700 рублей, а разночинцы — по 450 рублей. Родители Николая Егоровича не могли внести повышенную плату за обучение, и он попал в группу разночинцев. Распорядок дня и занятий были общими для всех гимназий. По звонку в 5 часов утра ученики вскакивали и бежали чистить сапоги, платье и пуговицы. Одежда воспитанников состояла из серых нанковых брюк и черных курточек с медными пуговицами и стоячими воротниками. Одевшись, дети становились во фронт и проходили перед надзирателем, который всех осматривал. Неисправных наказывали — оставляли без хлеба и чая.

В шесть часов всех вели на молитву, которую хором пели воспитанники. Затем шли в классы и самостоятельно повторяли уроки. В половине девятого вносили большую корзину с черным хлебом, нарезанным кусками. Проголодавшиеся могли немного покушать. С девяти часов начинались занятия в классах с  преподавателями.

В два часа пополудни гимназисты обедали. Обед состоял из супа с мясом и гречневой каши. В праздники давали еще молочное блюдо. Лишение этого блюда являлось наказанием за шалости во время обеда. «Благородным» гимназистам подавался особый обед, и спали они отдельно.

В пять часов вечера начинались вечерние занятия по подготовке уроков, которые продолжались до 7 часов вечера. Затем в восемь часов воспитанники получали по кружке молока с хлебом и расходились по спальням, где поступали под надзор дядек.

Каждые две недели воспитанников водили в баню. Выходили в 4 часа утра. Из бани зимой шли по колено в снегу. Снег в то время не вывозили и даже на главных улицах Москвы имелись лишь узкие проходы между сугробами, в которых извозчики при встрече с трудом могли разъехаться.

Воспитывались дети сурово. Летом и зимой ходили без галош, в холодных без подкладки шинелях и летних фуражках.

Наибольшее количество учебных часов отводилось изучению латинского языка. Уроки латинского языка были каждый день. Окончание курса гимназии давало право на поступление в университет без экзамена. За шалости и неуспехи в науках строго наказывали. Розги покупались возами. Провинившихся секли по средам и субботам. О переживаниях воспитанников мало кто заботился. Формализм и муштра процветали во всех пансионах.

Трудно было юному Жуковскому привыкать к этой суровой обстановке. Как «разночинец», он не имел никаких поблажек от начальства гимназии и пансиона.

В последних классах гимназии Н. Е. Жуковский все более и более увлекался математическими науками. Учителя гимназии советовали ему после окончания гимназии поступить на физико-математический факультет Московского университета. Однако мечтой семьи и самого Николая Егоровича было инженерное образование в Петербургском институте инженеров путей сообщения, в котором с 1829 по 1832 год учился его отец.

Институт инженеров путей сообщения был одной из лучших высших технических школ дореволюционной России, но плата за обучение в нем была гораздо выше. В связи с ухудшением материальной обеспеченности семьи Жуковских Николая Егоровича за год до окончания гимназии известили письмом, что ему лучше подумать о поступлении в университет. Сохранившийся ответ Николая Егоровича очень хорошо передает его настроение и отношение к дореволюционному университетскому образованию. Вот это письмо:
«Милая мамаша, ужасно опечалило меня последнее письмо Ваше, в котором Вы пишете, что не будете в силах отдать меня в Петербург в инженерный корпус, потому что идти в университет, да еще на математический факультет, я не вижу никакой дороги. А время уже подумать, и серьезно, о самом себе, я уже не ребенок. Оканчивая университет, нет другой цели, как сделаться великим человеком, а это так трудно: кандидатов на имя великого так много...

Я сдружился здесь в гимназии с одним воспитанником. Он в пятом классе, но знает даже больше седьмого. С ним я пристрастился теперь к математике, и поэтому исключительно ею теперь занимаюсь. Если Вы хотите обрадовать нас и наградить за успехи, то возьмите нас с собой в деревню на праздники. Присылайте скорее за нами. Прощайте, будьте здоровы. Ваш сын Н. Жуковский».

Интересно отметить в этом письме явное противоречие между глубоким влечением Николая Егоровича к физико-математическим наукам и теми сомнениями, которые высказывает он по адресу математического факультета университета.

Математические способности Жуковского выявлялись в гимназии все более ярко, и в старших классах он был одним из лучших учеников по математике. Он сильно любил геометрию и занимался ею самостоятельно в силу внутренних побуждений. Ему нравились опыты по физике, и он с удовольствием мастерил разнообразные модели и приборы. В нем вырастал и начинал проявляться ум проницательного естествоиспытателя, владеющего точным математическим анализом и изучающего природу в ее подлинных проявлениях.

По-видимому, в те годы представления об университетской науке связывались у Жуковского с полным отрывом от практической деятельности. Образному, наглядному, конкретному мышлению Николая Егоровича мало импонировало чисто теоретическое творчество, и поэтому он с величайшим вниманием и сочувствием слушал рассказы своего друга Щукина о деятельности инженера. Щукина и Жуковского соединяло общее влечение к технике, к предметному инженерному творчеству.

Весной 1864 года Николай Егорович успешно держал выпускные экзамены в гимназии и был удостоен по окончании серебряной медали. В полученном аттестате за № 225 говорится: «Предъявитель сего, ученик Московской четвертой гимназии Николай Жуковский поступил в гимназию в феврале 1858 года по экзамену в первый класс, В 1864 году подвергся он окончательным испытаниям в Совете Московской четвертой гимназии. Успехи его в науках следующие: по закону божьему, русскому языку, математике, физике, естественным наукам — отличные, по языкам: латинскому, немецкому и французскому — хорошие. Во все время пребывания его в гимназии поведение его было отличное.

Вследствие сего Педагогический совет гимназии постановил: 1) Выдать ему аттестат об окончании курса с представлением прав и преимуществ, в законе установленных для окончивших курс в среднем учебном заведении, и права поступить в студенты Университета;
2) на основании § 18 правил для испытания поместить в аттестат его ручательство Совета о способности его к слушанию университетских лекций;
3) на основании циркулярного предписания г. Попечителя Московского Учебного округа от 20 мая 1861 г. за № 1301 наградить его серебряной медалью.
В удостоверение всего сказанного, с разрешения Попечителя Московского Учебного округа дать ему сей аттестат.
Москва, июля 30-го дня 1864 г.».

После успешного окончания гимназии Н. Е. Жуковскому не удалось поступить в Петербургский институт инженеров путей сообщения. Материальное положение семьи становилось все более трудным. С осеннего семестра 1864 года семнадцатилетний Жуковский начал слушать лекции на математическом отделении физико-математического факультета Московского университета,