Механика Востока в средневековье

«Всеобщее обнищание, упадок торговли, ремесла и искус­ства, сокращение населения, запустение городов, возврат земледелия к более низкому уровню — таков был конеч­ный результат римского мирового владычества». Эта принадлежащая Энгельсу характеристика раннего запад­ноевропейского средневековья позволяет понять особенности состояния и развития науки в один из наиболее мрачных периодов существования человеческой культуры. Обособленность феодальных хозяйств, натуральный ха­рактер производства не способствовали техническому про­грессу. Упадок экономики, сопровождавший переход от античности к средневековью, привел к застою культуры и науки. Наследие греков было утрачено, знания, при­обретенные в древности, постепенно терялись. Единствен­ными центрами грамотности оставались монастыри и церк­ви. «Отсюда,— отмечал Энгельс,— само собой вытекало, что церковная догма являлась исходным пунктом и ос­новой всякого мышления. Юриспруденция, естествозна­ние, философия — все содержание этих наук приводилось в соответствие с учением церкви». Все научные знания сводились, в конечном итоге, к теологии.

В руках церкви было сосредоточено и образование. Тра­диционным и незыблемым было деление науки на семь «свободных» искусств. Первый цикл охватывал тривиум: грамматику — мать и основу семи искусств, риторику — искусство красноречия и диалектику — элементарную ло­гику. Второй цикл, или квадривиум, составляли арифметика, геометрия, в которую входила своеобразная смесь примитивной геометрии с фантастическими расска­зами о чудесах, астрономия — главным образом вопросы календаря и гадание по звездам, и музыка — учение о гармонии.

Под «механикой» понимали, собственно, ряд областей строительства и техники. Длительное время «механическое искусство» ставили ниже «свободных искусств» как род деятельности людей невысокого общественного поло­жения, занимающихся ручным трудом.

Несколько лучше было положение в Византии — во­сточной части бывшей Римской империи. Здесь в большей мере сохранялась античная научная традиция. Это сказалось и на отношении к механическим искусствам. «Меха­ники» пользовались здесь уважением и занимали видное общественное положение. Известны имена строителя Кон­стантинопольского собора в Софии Анфимия Тралльского и его современника Исидора Милетского (VI в.). Они под­держивали связь с александрийскими математиками, на­пример Евтокием, комментатором Архимеда и Аполлония. В Византии были хорошо известны сочинения Герона, указаниями которого воспользовался строитель Соло­монова трона в Константинополе Лев (IX в.).

Тем не менее носители господствовавшей в Византии идеологии — служители церкви — относились к познанию законов природы с тем же безразличием, как и их кол­леги в Западной Европе. Иоанн Дамаскин (VIII в.) пи­сал, что решение различных проблем мироздания не столь уж существенно; важно признавать, что все сущее опре­деляется деятельностью творца. Исторические условия, сложившиеся в Византии, также не способствовали даль­нейшему развитию античного научного наследия.

В VI в. после закрытия языческих школ многие гре­ческие ученые эмигрировали в Иран; та же участь не­сколько раньше постигла сирийских несториан. Это со­действовало распространению накопленных в античную эпоху знаний на Ближнем Востоке.

Завоевательные войны арабов, начавшиеся в первой половине VII в., привели к тому, что к концу 30-х годов VIII в. в состав арабского халифата, кроме Аравии, во­шли Иран, Сирия, Египет, Палестина, Северо-Западная Африка и Пиренейский полуостров (т. е. значительная часть бывшей Римской империи), большая часть территории Средней Азиии, Армения, Северо-Западная Индия. Арабское завоевание привело к распространению среди покоренных народов языка и религии арабов (ислама) и в ряде областей сопровождалось массовым уничтожением памятников науки и искусства. Это относится к территории Средней Азии, в особенности Древнего Хорезма. Там были не только физически уничтожены служители домусульманского культазороастризма, в руках которых главным образом была сосредоточена научная деятель­ность, но и погибли многочисленные письменные памят­ники.

Однако в дальнейшем одновременно с распространени­ем арабского языка и ислама на территории арабского ха­лифата начала складываться научная традиция, основан­ная как на античном наследии, проникшем на Ближний и Средний Восток в связи с эмиграцией греческих ученых, так и на научных достижениях покоренных народов. Хотя огромный халифат вскоре распался на ряд отдельных го­сударств, в них сохранился арабский язык, ставший языком науки, которую принятоназывать арабской.

IX—XII вв.— период наибольшего подъема развития науки в арабоязычных странах. Багдад, столица халифа­та, превратился в крупный научный центр со школами, библиотеками и находящимся под покровительством хали­фа «домом мудрости». В IX—X вв. здесь трудилась большая группа ученых, переводчиков и переписчиков, которая работала над переводом и комментированием про­изведений Платона, Аристотеля, Гиппократа, Евклида, Архимеда, Птолемея. Переводы с греческого, а также с сирийского языка, на котором до ученых стран ислама дошла значительная часть античной научной литературы, сыграли огромную роль в развитии средневековой науки. Во многих случаях они были единственными источника­ми, по которым Западная Европа смогла познакомиться с античной наукой.

В науке стран ислама на первый план вышла вычис­лительного характера математика и в таких областях, как связанная с коммерцией арифметика, алгебра, при­ближенные вычисления, учение о числе, тригонометрия, был значительно превышен уровень, достигнутый в свое время александрийскими учеными. Значительное разви­тие на Востоке получили астрономия, оптика и химия.

К IX—XII вв. относится творчество таких крупнейших ученых восточного средневековья, как братья Бану Муса, Сабит ибн Корра, ал-Бируни, Абу Али ибн Сина (Ави­ценна), Омар Хайям, ал-Хазини. Каждый из них, будучи автором трудов по математике и астрономии, в то же время внес известный вклад в механику.